Переход в новый дом

"Своя избушка, свой простор"

"Сею-посеваю, добра вам желаю!" — с таким приговором заходят гости в новый дом и рассыпают по сторонам семена и пшено. Это новоселье. Праздник для всех. Кто-то желает: "Мир вашему дому!" В ответ слышно: "С миром принимаем".

Много, чрезвычайно много было положено сил, стараний, терпения и умения, чтобы воплотилась чудесная мечта в жизнь — просторный дом с неповторимым убранством и тёплой печью, он манит к себе родных и близких, возбуждает любопытство знакомых. Если к этому приурочена ещё и свадьба, то тут гуляет вся округа. Известно, что "дом без Троицы не строится", которая бывает в конце мая — в июне, а закончить его стараются по осени после уборки урожая. Есть возможность развернуться, когда полные закрома. Застольем управляет хряпчий — деревенский тамада. Гостей где-то называют баярами, где-то господарями. Веселятся на чём свет стоит.

А до этого, как положено, был приглашён батюшка и стены дома освящены молитвами и окроплены Святой водой. Не обошлось и без языческих заклинаний старого домового. Ему особый почёт и уважительное обращение, как то: "хозяин, суседушка, большак, попечек, клетник или, опять же, господарёк". Без приглашения домовой не покидает вполне старого дома, потому ему приходится вступать в спор с вновь пришедшим домовым. Неприглашённый домовой жалобно плачет и нередко мстит, как прежнему, уже выехавшему, так и новому хозяину дома. А когда ломали избу, брали икону, и вызывали домового. Считали, что если домового не вызвать, он останется на развалинах и будет пугать по ночам своим криком. На север от Москвы домового в старину в виде шила и уголька торжественно перевозили в лапте. Иногда процедуру его переселения совершали так: ночью, в те часы, когда на небе высоко стоят Стожары (Плеяды), чтобы хозяин шёл и добрые люди его не видели, худого слова не сказали, чтобы кто путь не перешёл, и перед полнолунием, "чтобы всего было полно". Брали хлеб и соль в солонке, направлялись к новой избе. Посолоня, обходили вокруг дома, становились напротив дверей и три раза призывали: "домовой, домовой, пойдём домой". После чего открывали ворота, входили в сам двор. Запускали петуха, без него здесь скот вестись не будет, а если и будут дойные коровы, то молоко и масло от них будет не вкусным, совершенно "пустым". Во дворе опять призывали домового трижды. Затем направлялись к порогу новой избы, на пороге отрубали голову курице и входили внутрь. Запускали кошку, она первой на том свете встретит своего хозяина. За обедом курицу съедали.

Где-то переход осуществляли ровно в полдень, по солнцу или как можно ранее перед восходом солнца, и притом не в понедельник и субботу, для того, чтобы не часто переходить из дома в дом и не скоро выходить. Со старого двора переносили лукошко навоза, из дома всё выметают и выбрасывают сор. Часть сора заносят в новый дом и бросают в переднем углу. Но прежде всего запускают петуха с курицей. По народному поверью считалось, что всякий зашедший в дом "первым" до году умрёт. Дожидаются, чтобы петух пропел на новоселье, значит заживётся весело. Затем входит сам хозяин, ставит икону на божницу и открывая голбец говорит: "Приходитко, суседушка, братанушка!" Следует общая семейная молитва, которую творят, обращаясь к переднему углу. Хозяйка накрывает стол, кладёт на него целый хлеб и соль, затапливает печь, доваривает кашу на первом огне, занимается стряпнёй. В красный угол ставят дежу с растворенным тестом, чтобы не переводился достаток в доме, постоянно прирастал.

Счастливыми днями для новоселья считались двунадесятые праздники, особенно Введение во храм Пресвятой Богородицы — четвёртого декабря.

К этому времени стараются и дом как-то благоустроить — украсить и участок вокруг дома. В горнице над столом подвешивают щепную птицу счастья, она весело кружится от восходящих от самовара потоков тёплого воздуха или от горшка с кашей. Во дворе, у главного фасада дома садят бузину от вредителей-грызунов, красную калину от насекомых. Садят черёмуху. У неё множество достоинств: в начале лета вокруг этих деревьев дурманящие овёра терпкого аромата, задолго до того, как увидишь и поразишься клокочущей кипени белого цвета, с упоением вдыхаешь его благоухание. Ягоды её вкусны и даже у рядом втоящих черёмух разные по вкусу. По ветвям больших деревьев целыми летними днями ползают мальчишки и девчонки. Ловко, как обезьянки, перебираются с ветки на ветку и с дерева на дерево на большой высоте, вырабатывают ловкость, силу и смелость. Взрослые им не запрещают, сами порой карабкаются к облакам за вкусной ягодой. Занятие это так же навязчиво, как и лузганье семечек, и до тех пор пока язык уже не будет поворачиваться от шершавости и усталости, пока не набьёшь ту самую, настоящую оскомину, не перестанешь высматривать очередные блестящие сочные чёрные шарики. Рябину садят из-за красоты, за крестообразную форму листьев. Ягоды её собирают после первого мороза, от него они становятся мягкими и вкусными. Иногда гроздья рябины собирают раньше, вывешивают в сенях или на чердаке до первого мороза, чтоб упредить птиц. Из рябины варят варенье. Едят его и ягоды от повышенного давления и от печного угара. Если где-то в старом дворе посажена осина, можно не удивляться — на чуть приметном ветерке, когда другие кущи дремлют, она лепечет о летней духоте или красоте осени тихие строчки лирических стихотворений.

За столом на празднике можно услышать не только песни, шутки и присказки, но и рассказы бывалых и наставления молодым. Кто-то бывал в Белоруссии и там, рассказывали, в новом доме раньше животные ночевали в течение 6-ти дней: в первый — петух и курица, во второй — гусь и кот с кошкой, в 3-ий — поросёнок, в 4-ый — овца, далее корова, на 6-ой — лошадь и только на 7-ой — хозяин с огнём и хлебом или тестом в квашне. Далёкому гостю поведают о местных традициях, здесь из зимовки в летнюю избу перебираются на Пасху, и что с матицей связано много поверий и чтобы путь был счастливым, перед уходом принято подержаться за неё, под неё подтыкают найденный зуб от бороны, он, якобы, может предостеречь от насекомых. Молодая скажет, что имя у суженного узнала "слушанием" под матицей… Сватовья заходят в избу, покладут рукавицы на воронец пальцами кверху и останавливаются посреди избы под матицей.

Мужики говорят о доброй работе в доме, "конец — всему делу венец!" У бабонек свой разговор "…посудину покрывай хоть лучиной, чтоб чёрт не забрался; на ночь избу не оставляй неметёной, а то домовой душить будет…" Слышно: "Чья горница, тем она и кормится" или "в каждой избушке своя погремушка". Долетают отрывки: "…самовар шумит к приходу гостей, если никто не жалует, так и вскипит незаметно, неслышно", в другом месте: "Ты как Герасим, со всем согласен", ругают соседа, у которого "забота о деле не длиннее рук"…

Ешё не так давно по традиции невестка якобы от отчаяния и боязни хлопалась со всего маху на локти и колени об пол и расшибала их в кровь, потом причитала с подруженьками. А с печи гуртом глазели ребята.

Праздновали по два-три дня, когда неделю гужевали. Но знали и честь. В день отъезда отъезжающий не отдавал с утра чего бы то ни было, даже если был должен, все подобные дела делались накануне перед большой дорогой. В дорогу не пришивают пуговиц, не зашивают. Перед дорогой надевшись, всё приготовив, садятся "на дорожку" все. Садятся лицом вдоль половиц, чтобы дорога была гладкой. Хозяйка на дорогу подаёт всем родниковой водицы, каждый хоть немного да пригубит. Всё. В день сей избы не метут и не прибирают.

В новом доме начинается совершенно особая жизнь. Он наполняется новыми предметами, своими особыми запахами, звуками, чувствами и мыслями. В нём разворачивается большая история жизни маленькой человеческой семьи с всевозможными трудностями и успехами, с заботами друг о друге. Семьи, устремлённой с надеждой в каждый завтрашний день, незабываюшей прошлого, живущей в мире и тепле человеческих сердец сегодня.

И когда Вы заходите, перекрестившись на святой лик и говорите: "Здравствуйте!" Вам отвечают: "Здравствуйте-здравствуйте! Проходите, хвастайте!"